Неточные совпадения
Но здесь с победою поздравим
Татьяну милую мою
И в сторону свой путь направим,
Чтоб не забыть, о ком пою…
Да кстати, здесь о том два
слова:
Пою приятеля младого
И множество его причуд.
Благослови мой долгий труд,
О ты, эпическая муза!
И, верный посох мне вручив,
Не дай блуждать мне вкось и вкрив.
Довольно. С плеч долой обуза!
Я классицизму отдал честь:
Хоть поздно, а вступленье есть.
В ворота гостиницы губернского города nn въехала
довольно красивая рессорная небольшая бричка, в какой ездят холостяки: отставные подполковники, штабс-капитаны, помещики, имеющие около сотни душ крестьян, —
словом, все те, которых называют господами средней руки.
По висевшим у ней за поясом ключам и по тому, что она бранила мужика
довольно поносными
словами, Чичиков заключил, что это, верно, ключница.
Он
довольно остер: эпиграммы его часто забавны, но никогда не бывают метки и злы: он никого не убьет одним
словом; он не знает людей и их слабых струн, потому что занимался целую жизнь одним собою.
Но Раскольников в коротких и связных
словах, ясно и точно изъяснил свое дело и собой остался доволен так, что даже успел
довольно хорошо осмотреть Порфирия.
Ну, и
довольно, кажется, для весьма приличного oraison funèbre [надгробного
слова (фр.).] нежнейшей жене нежнейшего мужа.
Появление иностранных графов и баронов было в Польше
довольно обыкновенно: они часто были завлекаемы единственно любопытством посмотреть этот почти полуазиатский угол Европы: Московию и Украйну они почитали уже находящимися в Азии. И потому гайдук, поклонившись
довольно низко, почел приличным прибавить несколько
слов от себя.
Мы
довольно долго стояли друг против друга и, не говоря ни
слова, внимательно всматривались; потом, пододвинувшись поближе, кажется, хотели поцеловаться, но, посмотрев еще в глаза друг другу, почему-то раздумали. Когда платья всех сестер его прошумели мимо нас, чтобы чем-нибудь начать разговор, я спросил, не тесно ли им было в карете.
И
довольно было этих
слов, чтобы то не враждебное, но холодное отношение друг к другу, которого Левин так хотел избежать, опять установилось между братьями.
—
Довольно одного уезда, а Свияжский уже, очевидно, оппозиция, — сказал он всем, кроме Левина, понятные
слова.
Левин стоял
довольно далеко. Тяжело, с хрипом дышавший подле него один дворянин и другой, скрипевший толстыми подошвами, мешали ему ясно слышать. Он издалека слышал только мягкий голос предводителя, потом визгливый голос ядовитого дворянина и потом голос Свияжского. Они спорили, сколько он мог понять, о значении статьи закона и о значении
слов: находившегося под следствием.
— Да, стану я их баловать, этих уездных аристократов! Ведь это все самолюбие, львиные привычки, [Львиные привычки — здесь: в смысле щегольских привычек «светского льва».] фатство. [Фатство (или фатовство) — чрезмерное щегольство, от
слова фат — пошлый франт, щеголь.] Ну, продолжал бы свое поприще в Петербурге, коли уж такой у него склад… А впрочем, бог с ним совсем! Я нашел
довольно редкий экземпляр водяного жука, Dytiscus marginatus, знаешь? Я тебе его покажу.
В Орловской губернии последние леса и площадя [«Площадями» называются в Орловской губернии большие сплошные массы кустов; орловское наречие отличается вообще множеством своебытных, иногда весьма метких, иногда
довольно безобразных,
слов и оборотов.
С людьми же, стоящими на низших ступенях общества, он обходится еще страннее: вовсе на них не глядит и, прежде чем объяснит им свое желание или отдаст приказ, несколько раз сряду, с озабоченным и мечтательным видом, повторит: «Как тебя зовут?.. как тебя зовут?», ударяя необыкновенно резко на первом
слове «как», а остальные произнося очень быстро, что придает всей поговорке
довольно близкое сходство с криком самца-перепела.
В течение первых трех лет разлуки Андрюша писал
довольно часто, прилагал иногда к письмам рисунки. Г-н Беневоленский изредка прибавлял также несколько
слов от себя, большей частью одобрительных; потом письма реже стали, реже, наконец совсем прекратились. Целый год безмолвствовал племянник; Татьяна Борисовна начинала уже беспокоиться, как вдруг получила записочку следующего содержания...
Соседи, завтракая, разговорились
довольно дружелюбно. Муромский попросил у Берестова дрожек, ибо признался, что от ушибу не был он в состоянии доехать до дома верхом. Берестов проводил его до самого крыльца, а Муромский уехал не прежде, как взяв с него честное
слово на другой же день (и с Алексеем Ивановичем) приехать отобедать по-приятельски в Прилучино. Таким образом вражда старинная и глубоко укоренившаяся, казалось, готова была прекратиться от пугливости куцей кобылки.
— Что? Не раздражать? Вот как? — закричал Алябьев, осматривая людей и как бы заранее определяя, кто решится возразить ему. — Их надо посылать на фронт, в передовые линии, — вот что надо. Под пули надо! Вот что-с!
Довольно миндальничать, либеральничать и вообще играть
словами.
Слова строптивых не укрощают…
— Дьякон, говорите? — спросил Митрофанов. — Что же он — пьяница? Эдакие
слова в пьяном виде говорят, — объяснил он, выпил водки, попросил: —
Довольно, Варвара Кирилловна, не наливайте больше, напьюсь.
Клим
довольно рано начал замечать, что в правде взрослых есть что-то неверное, выдуманное. В своих беседах они особенно часто говорили о царе и народе. Коротенькое, царапающее словечко — царь — не вызывало у него никаких представлений, до той поры, пока Мария Романовна не сказала другое
слово...
И, подтверждая свою любовь к истории, он неплохо рассказывал, как талантливейший Андреев-Бурлак пропил перед спектаклем костюм, в котором он должен был играть Иудушку Головлева, как пил Шуйский, как Ринна Сыроварова в пьяном виде не могла понять, который из трех мужчин ее муж. Половину этого рассказа, как и большинство других, он сообщал шепотом, захлебываясь
словами и дрыгая левой ногой. Дрожь этой ноги он ценил
довольно высоко...
— Нет, Василиса Егоровна, — продолжал комендант, замечая, что
слова его подействовали, может быть, в первый раз в его жизни. — Маше здесь оставаться не гоже. Отправим ее в Оренбург к ее крестной матери: там и войска и пушек
довольно, и стена каменная. Да и тебе советовал бы с нею туда же отправиться; даром что ты старуха, а посмотри, что с тобою будет, коли возьмут фортецию приступом.
После
довольно продолжительной конференции наконец сочинили пять
слов, которые долженствовали заключать в себе вопрос: «Где здесь французская отель?» С этим обратились мы к солдату, праздно стоявшему в тени какого-то желтого здания, похожего на казармы.
В речи, сказанной по этому поводу, он
довольно подробно развил перед обывателями вопрос о подспорьях вообще и о горчице, как о подспорье, в особенности; но оттого ли, что в
словах его было более личной веры в правоту защищаемого дела, нежели действительной убедительности, или оттого, что он, по обычаю своему, не говорил, а кричал, — как бы то ни было, результат его убеждений был таков, что глуповцы испугались и опять всем обществом пали на колени.
В сущности, пожар был не весьма значителен и мог бы быть остановлен
довольно легко, но граждане до того были измучены и потрясены происшествиями вчерашней бессонной ночи, что достаточно было
слова:"пожар!", чтоб произвести между ними новую общую панику.
Все генералы, которые расхаживали
довольно спесиво в золотых мундирах, засуетились и с низкими поклонами, казалось, ловили его каждое
слово и даже малейшее движение, чтобы сейчас лететь выполнять его.
В этом месте защитника прервал
довольно сильный аплодисмент. В самом деле, последние
слова свои он произнес с такою искренне прозвучавшею нотой, что все почувствовали, что, может быть, действительно ему есть что сказать и что то, что он скажет сейчас, есть и самое важное. Но председатель, заслышав аплодисмент, громко пригрозил «очистить» залу суда, если еще раз повторится «подобный случай». Все затихло, и Фетюкович начал каким-то новым, проникновенным голосом, совсем не тем, которым говорил до сих пор.
Старец этот, как я уже объяснил выше, был старец Зосима; но надо бы здесь сказать несколько
слов и о том, что такое вообще «старцы» в наших монастырях, и вот жаль, что чувствую себя на этой дороге не
довольно компетентным и твердым.
После последнего
слова обвиняемых и переговоров сторон о форме постановки вопросов, продолжавшихся еще
довольно долго, вопросы были поставлены, и председатель начал свое резюме.
Она слушала
довольно спокойно, но при последнем
слове быстро встала.
Хотя он получил
довольно слабое образование в каком-то корпусе, но любил читать, а особенно по части политики и естественных наук.
Слова его, манеры, поступь были проникнуты какою-то мягкою стыдливостью, и вместе с тем под этой мягкостью скрывалась уверенность в своем достоинстве и никогда не высказывалась, а как-то видимо присутствовала в нем, как будто готовая обнаружиться, когда дойдет до этого необходимость.
—
Довольно, — перебила она. — Вы высказались в коротких
словах. Видите ли, вы дали бы мне счастье на полгода, на год, может быть, больше,
словом до новой встречи, когда красота, новее и сильнее, поразила бы вас и вы увлеклись бы за нею, а я потом — как себе хочу! Сознайтесь, что так?
— Зачем еще этот удар!
Довольно их без него! Знаете ли вы, кого любите? — говорила она, глядя на него точно спящими, безжизненными глазами, едва выговаривая
слова.
Она поручила свое дитя Марье Егоровне, матери жениха, а последнему
довольно серьезно заметила, чтобы он там, в деревне, соблюдал тонкое уважение к невесте и особенно при чужих людях, каких-нибудь соседях, воздерживался от той свободы, которою он пользовался при ней и своей матери, в обращении с Марфенькой, что другие, пожалуй, перетолкуют иначе —
словом, чтоб не бегал с ней там по рощам и садам, как здесь.
Как бы в подтвержденье его
слов, в ответ на рев тигра изюбр ответил громким голосом. Тотчас ответил и тигр. Он
довольно ловко подражал оленю, но только под конец его рев закончился коротким мурлыканьем.
Мы теперь
довольно знаем Лопухова, чтобы видеть, что он был человек не сантиментальный, но он был так тронут этими
словами жены, что лицо его вспыхнуло.
Третий результат
слов Марьи Алексевны был, разумеется, тот, что Верочка и Дмитрий Сергеич стали, с ее разрешения и поощрения, проводить вместе
довольно много времени. Кончив урок часов в восемь, Лопухов оставался у Розальских еще часа два — три: игрывал в карты с матерью семейства, отцом семейства и женихом; говорил с ними; играл на фортепьяно, а Верочка пела, или Верочка играла, а он слушал; иногда и разговаривал с Верочкою, и Марья Алексевна не мешала, не косилась, хотя, конечно, не оставляла без надзора.
Исследовали, расспрашивали больную; больная отвечала с готовностию, очень спокойно; но Кирсанов после первых
слов отстал от нее, и только смотрел, как исследовали и расспрашивали тузы; а когда они намаялись и ее измучили, сколько требует приличие в таких случаях, и спросили Кирсанова: «Вы что находите, Александр Матвеич?», он сказал: «Я не
довольно исследовал больную.
На нее в самом деле было жалко смотреть: она не прикидывалась. Ей было в самом деле больно.
Довольно долго ее
слова были бессвязны, — так она была сконфужена за себя; потом мысли ее пришли в порядок, но и бессвязные, и в порядке, они уже не говорили Лопухову ничего нового. Да и сам он был также расстроен. Он был так занят открытием, которое она сделала ему, что не мог заниматься ее объяснениями по случаю этого открытия. Давши ей наговориться вволю, он сказал...
Этого было
довольно. По второму
слову инженера Пименов вынимал платок, делал зонтик из руки и, наконец, вскакивал.
При этом тема эта превращается в
довольно банальный вопрос о том, оправдывает ли христианство творчество культуры, то есть, другими
словами, не является ли христианство принципиально обскурантским?
Зыбуны на берегу моря, по
словам Черепанова и Чжан Бао, явление
довольно обычное. Морской прибой взрыхляет песок и делает его опасным для пешеходов. Когда же волнение успокаивается, тогда по нему свободно может пройти не только человек, но и лошадь с полным вьюком. Делать нечего, пришлось остановиться и в буквальном смысле ждать у моря погоды.
— Одним
словом, получается
довольно грязненькая история, — проговорил Ляховский, бегая по комнате. — Винюсь, выжил из ума…
Но всегда обидчивый «мальчишка» не обратил на этот раз ни малейшего внимания на пренебрежение: весьма коротко и
довольно сухо объяснил он Аглае, что хотя он и сообщил князю на всякий случай свой постоянный адрес пред самым выездом князя из Петербурга и при этом предложил свои услуги, но что это первая комиссия, которую он получил от него, и первая его записка к нему, а в доказательство
слов своих представил и письмо, полученное собственно им самим.
Слово неопределенное и недоговоренное; она мигом удержалась и не прибавила ничего более, но этого было уже
довольно. Настасья Филипповна, проходившая как бы не примечая никого в особенности, вдруг обернулась в их сторону и как будто только теперь приметила Евгения Павловича.
Что хотел сказать Рогожин, конечно, никто не понял, но
слова его произвели
довольно странное впечатление на всех: всякого тронула краешком какая-то одна, общая мысль. На Ипполита же
слова эти произвели впечатление ужасное: он так задрожал, что князь протянул было руку, чтобы поддержать его, и он наверно бы вскрикнул, если бы видимо не оборвался вдруг его голос. Целую минуту он не мог выговорить
слова и, тяжело дыша, все смотрел на Рогожина. Наконец, задыхаясь и с чрезвычайным усилием, выговорил...
На обстоятельную, но отрывистую рекомендацию Гани (который весьма сухо поздоровался с матерью, совсем не поздоровался с сестрой и тотчас же куда-то увел из комнаты Птицына) Нина Александровна сказала князю несколько ласковых
слов и велела выглянувшему в дверь Коле свести его в среднюю комнату. Коля был мальчик с веселым и
довольно милым лицом, с доверчивою и простодушною манерой.
— Два
слова, князь, я и забыл вам сказать за этими… делами. Некоторая просьба: сделайте одолжение, — если только вам это не в большую натугу будет, — не болтайте ни здесь, о том, что у меня с Аглаей сейчас было, ни там, о том, что вы здесь найдете; потому что и здесь тоже безобразия
довольно. К черту, впрочем… Хоть сегодня-то по крайней мере удержитесь.
— По моему мнению, — начал князь
довольно тихо, — по моему мнению, вы, господин Докторенко, во всем том, что сказали сейчас, наполовину совершенно правы, даже я согласен, что на гораздо большую половину, и я бы совершенно был с вами согласен, если бы вы не пропустили чего-то в ваших
словах.
Под
словом «всё знают» нужно разуметь, впрочем, область
довольно ограниченную: где служит такой-то? с кем он знаком, сколько у него состояния, где был губернатором, на ком женат, сколько взял за женой, кто ему двоюродным братом приходится, кто троюродным и т. д., и т. д., и все в этом роде.
—
Довольно, Лебедев,
довольно,
довольно, — начал было князь, но целый взрыв негодования покрыл его
слова.